Забытые герои братья куйбышевы

Деятельность в Самаре

В Самару Куйбышев попал в марте 1916 года. Надо сказать, почти случайно. В ссылке он познакомился с Бертой Перельман, большевичкой из Самары и в выборе места пребывания это знакомство сыграло существенную роль. В городе проживал дядя Берты, который работал главным бухгалтером на предприятии и мог оказать помощь при устройстве на новом месте, тем более что в Самару Куйбышев перебирался не один, а со своей гражданской женой. В дальнейшем, в советской историографии этот период оброс множеством мифов. Считалось, что он руководил всей подпольной деятельностью местных большевиков и успехи Самарской организации в основном его заслуга. Однако эта трактовка сразу подверглась критике со стороны свидетелей и участников событий, которые утверждали, что Куйбышев практически не был известен никому и был малоактивен. Подтверждают этот факт и документы из архивов жандармского управления Самары. Правоохранители тщательно отслеживали деятельность большевистского подполья при помощи обширной сети информаторов и внедренных агентов, но, судя по документам, и знать не знали о пребывании в городе столь именитого большевика. Сведения о нем они получили лишь после ареста осенью 1916 года. Причем арестован он был достаточно случайно – как сожитель участницы подполья Стяжкиной.

Заснули в Куйбышеве, проснулись в Самаре

И все же в глубине души сам Титов не был противником новшества. В студенческие годы он часто выезжал на спортивные соревнования в другие города и там слышал, что все называли наших земляков именно самарцами. Решающую роль, по мнению Титова, сыграла поддержка Куйбышевского облисполкома, который возглавлял Виктор Тархов. В конце концов удалось добиться того, что одновременно были переименованы и город, и область. У жителей Екатеринбурга, к примеру, это не получилось. Как рассказывает первый заместитель главы Самары Владимир Василенко, именно в тот момент он был в командировке в столице Урала. Приехал в Свердловск, а уезжал уже из Екатеринбурга. В то время Владимир Василенко был депутатом горсовета Куйбышева. По его словам, жители областной столицы раскололись на два лагеря, между которыми шла нешуточная борьба. И хотя две трети людей в быту называли себя самарцами, многие понимали, что достичь такого уровня развития старая Самара не могла бы, не стань она в советское время Куйбышевом, запасной столицей. Дискуссия в горсовете была очень жаркая, так как в него входило много представителей промышленности, авиационной и космической отрасли. И все же из 214 человек «за» проголосовали 114 депутатов. Василенко считает, что это можно назвать победой подлинной демократии. И впоследствии ни один из его избирателей, заснувших в Куйбышеве, а проснувшихся в Самаре, не упрекнул его за поддержку инициативы краеведов.

«Штаб» в библиотеке

По словам главного библиографа СОУНБ Александра Завального, сначала все инициаторы переименования города действовали разрозненно. Однако в феврале 1989-го 12 активистов собрались в библиотеке политической книги и решили учредить общественный комитет «Самара». В его состав вошел священник Иоанн, архиепископ Куйбышевский и Сызранский. Председателем был избран писатель Андрей Павлов, завоевавший авторитет краеведов после издания книги «Запасная столица».

Своеобразным штабом комитета стала библиотека политической книги. Прямо на входе здесь положили амбарную тетрадь. На ее страницах каждый желающий мог высказать свое мнение по вопросу переименования Куйбышева. Было немало возмущенных отзывов. Порой в библиотеку врывались люди, махали кулаками, обзывались, кричали: «Вы против советской власти!». Однако больше было сторонников идеи. Внук скульптора Владимира Шервуда, автора снесенного в революцию памятника Александру II, специально приезжал сюда, чтобы поддержать инициативу. И даже старые партийцы, знавшие Куйбышева лично, говорили, что он сам был бы против присвоения старинному городу его имени. Интересную запись оставил будущий губернатор, в то время председатель горисполкома Совета народных депутатов Константин Титов: «Разве у нас нет других проблем? Мы можем составить огромный список, что нужно в Куйбышеве решать, утверждать и делать, а не отвлекать людей от нужной работы и тратить огромные средства, а употребить их на нужды города: телефонизацию, ускорение строительства метро, наведение чистоты города и т.д.».

Сейчас, оценивая все плюсы и минусы возвращения городу исторического имени, Константин Титов замечает, что в действительности расходы на переименование были не так уж велики. Но поскольку он баллотировался от рабочей Безымянки, избиратели дали ему наказ ни в коем случае не поддерживать вредную инициативу.

— Представители моего родного коллектива — авиационного завода почти все были эвакуированы во время войны из Воронежа. Они говорили: мы ехали работать в Куйбышев, в Куйбышеве и будем жить, — рассказывает Константин Алексеевич.

Обращение членов общественного комитета Самара:

«В Верховный Совет СССР. Мы считаем, что город САМАРА был переименован в 1935 году недемократическим путем, без учета мнения большинства жителей. Этим актом утрачено историческое название славного и героического города, где Ленин начал свой путь в революцию. Просим Верховный Совет восстановить исконное название города и считать исторические названия памятниками истории и культуры народа. Самару — на карту России».

Ставка вождя на глубине 37 метров

0 Не все структуры удалось разместить в Куйбышеве. Генштаб, как и было сказано в Постановлении ГКО, разместился в Арзамасе. При этом в Москве продолжала работу оперативная группа Генштаба во главе с Александром Василевским. Аналогичные группы были созданы и в других наркоматах, так что полное запустение в Москве после выезда правительственных структур не царило. Вопрос об эвакуации главы государства повис в воздухе. Существовало не менее десятка вариантов вывоза Иосифа Сталина, предусматривавших использование автомобиля, поезда или самолета. По одной из версий, советский лидер даже приезжал на вокзал, где его ожидал поезд, но, побродив некоторое время по перрону, Сталин решил Москву не покидать.

Подготовка к переезду вождя, однако, продолжалась. 21 октября 1941 года Государственный комитет обороны выпустил секретное постановление № 826сс «О строительстве убежища в г. Куйбышеве». В феврале 1942 года началось строительство бункера под зданием Куйбышевского обкома. На глубине 37 метров создавался объект, который должен был стать резервной ставкой Верховного Главнокомандующего.

На строительстве объекта работали метростроевцы Москвы и шахтёры Донбасса, с которых была взята подписка о неразглашении тайны без срока давности.

Работы велись круглосуточно, в две смены. Менее чем за год было вынуто 25 тысяч кубометров грунта, уложено 5 тысяч кубометров бетона. 6 января 1943 года объект был официально принят в эксплуатацию.

Тот, для кого подземное убежище предназначалось, так в нем и не побывал: обстановка изменилась в пользу Советского Союза.

Рассекречен объект был только в последние годы советской власти, в 1990 году. Сегодня «Бункер Сталина» стал музеем.

Как родилась идея о переименовании

Первым из моих собеседников стал доктор исторических наук профессор Петр Кабытов. Именно он был автором наделавшей шуму инициативы. Петр Серафимович не коренной самарец. Однако его вклад в изучение истории нашего края трудно переоценить. В 1970-х годах Кабытов был приглашен в качестве преподавателя в только что открывшийся госуниверситет. Молодой ученый обратился к местным архивам. И выяснил, насколько интересную информацию о дореволюционной Самаре они содержат. В то время, пожалуй, лишь профессор Кузьма Наякшин систематически занимался историей Среднего Поволжья. Но информацию в своих трудах он излагал с точки зрения марксистской идеологии. Про старую Самару во многих источниках и вовсе говорилось в уничижительном тоне: мол, «бескультурный, пыльный город, в котором церквей намного больше, чем школ». Эти слова я запомнила из текста экскурсии по Дому-музею Ленина. Петр Кабытов, знакомясь с архивными документами, чувствовал несправедливость подобных утверждений. Он вспоминает о событиях конца 80-х годов:

— Генеральный секретарь ЦК КПСС Горбачев озаботился тем, что его жена не имеет общественной нагрузки. Был создан советский Фонд культуры, где она стала главным попечителем. Регионам поступила команда организовать местные отделения. Мне позвонили из «Белого дома» и как председателя областного общества охраны памятников культуры пригласили на совещание. Оно состоялось в Доме актера, на встречу пришло колоссальное количество людей. Союз писателей, артисты, уже объединенные в гильдию, архитекторы и прочая творческая интеллигенция. Выступил тогдашний руководитель областного отдела культуры Борис Иванович Шаркунов с призывом поддержать и организовать. Дальше пошли речи руководителей творческих объединений. Они были по сути лишь рапортами о достижениях. Никаких свежих мыслей или инициатив.

Петр Серафимович сидел в задних рядах и думал, как же расшевелить это собрание. И когда его вызвали на трибуну, произнес давно выношенное предложение: «Я думаю, нам всем надо начать с того, чтобы возвратить имя областному центру. Вы помните, как назывался наш город? Самара! Именно в Самаре начинал революционную деятельность Ленин. И Куйбышев, я полагаю, на нас не обидится, если мы вернем городу его историческое имя!»

Эти слова зал встретил тишиной. Затем раздались возгласы: «На святое замахиваешься!».

Поездка на экскурсии

Устроили нам мальчишкам из «трудовых резервов» медкомиссию в Одесском переулке. Это там, где генеральский дом на Красноармейской и Арцыбушевской. Раздели до трусов, прогнали по врачам всех быстро. Все годны оказались. Даже те, кто почти слепой. Нас распределили в Ремесленное училище № 6, в группу сантехников. Чему-то обучали, а через месяц сказали, что повезут на экскурсию.

Оказалось что экскурсия — это уборка на стройке, которую бросили после начала войны. Так мы и ездили на такие «экскурсии», кирпичи, цемент убирали. На завод 42 (им. Масленникова ) тоже нас отправляли место для новых станков готовить. Потом говорят: «Не нужны сантехники в войну. Вы все переходите в Ремесленное училище № 14». Это училище специально сделали, чтобы готовить энергетиков для ГРЭС и Безымянской ТЭЦ. Находилось оно на ул. Куйбышева напротив Госбанка.

Фашисты

Пленных немцев нам на ГРЭС уже в 45 году привели. Их человек 8 было, лет по 25. Тележку с золой на берег отвезут, у ворот сядут и загорают. Один на губной гармошке играл. А иногда они и в карты играли. Ненависти какой-то у нас к ним не было. Нормально с ними отношения были. Мы с ребятами иногда в обед на Волге купались. Где уголь ссыпают там получаются канавы, в них вода прогревалась быстрее, вот мы там в обед и плескались. Немец спрашивает: «Эй, с вами купаться можно»? Давай! Почему нет? И они рядом с нами купались. И вот мы как-то сидели, а один из немцев вдруг вскакивает и орет: «Моя! Я хозяин! Я на такой ходил!» А по Волге трофейный катер-самоходка идет. Мы говорим: «Нет, это теперь наша! Теперь будет здесь до конца жизни».

Заключенные

Наша ГРЭС давала ток всем правительственным учреждениям и всему Куйбышеву кроме Безымянки в войну. Ответственность огромная, народа не хватало, поэтому нам в помощь часовые приводили заключенных с тюрьмы, которая была рядом с нашей столовой. Заключенных много у нас работало. Только мне обычно давали двоих-троих, которые вывозили шлак и угольную золу в вагонках по узкоколейке на берег Волги.

Они меня слушались. Чего ж им не слушаться, когда у них бригадир был блатной, а у него пруток металлический сантиметров 40. Если кто дерзит, то он его этим прутком: «Иди, гад, работай, а то пайку больше не получишь»! Со мной работал бригадиром бывший директор какого-то завода в Сызрани. Он там проворовался, на Новой Земле сидел, а потом у нас досиживал. Кличка у него «Бонат» была, а так звали его Тимофеем. Видный был мужик, газа хитрые и всегда прищуренные. Жена его на Некрасовской жила, а потом устроилась к нам на мельницу к нему поближе. Расставит он зэков по местам, а сам идет на клумбу загорать. «И пусть они меня не беспокоят», — говорил, важный такой.

Но не всегда с зэками мирно было. Нас после работы еще дополнительно выгоняли уголь разгружать для станции. Это самая тяжелая работа была, особенно зимой мы мучались, когда уголь смерзался. Нам говорили: «Вот вагон угля выгрузите и пойдете спокойно домой». Мы выгружали. А куда нам деваться? А у заключенных было не так. Там одни блатные с другими часто спорили, кто должен больше выгружать. Вы выгружайте! Нет, мы не будем! Вы сами разгружайте! Потом лопатами друг-друга, кирками… Одному зэку так при мне полголовы снесли. Всё было. Карточки хлебные зэки подделывали и пытались нам же на станции продавать. Но я не брал.

Территорию станции охраняли девчонки часовые украинки из 62-го военизированного полка. Здесь же на Вилоновской их казармы были. Один заключенный как-то решил сбежать, покрался к охраннице, фуфайку ей на голову набросил сзади и стал винтовку отнимать. Она не отдавала, а он винтовку вырвал и ударил часовую её же штыком. Кровищи было! Винтовку перебросил через забор к трансформаторам под ток, а сам в — Волгу, где как раз плот сплавляли. Он до плота доплыл, по нему побежал, потом переплыл на другой плот и так до Рождествено добрался. Его только на другой день там где-то поймали.

Начало войны

У нас был очень дружный двор в доме на Льва Толстого. Хозяйки с вечера бидончики и деньги оставляли у дверей квартир, чтобы не вставать в 5 утра, когда из Рождествено крестьянки привезут им молоко или зелень. Никто ничего не воровал. Двери у нас не закрывались. А спали мы, пацаны, летом на крышах сараев. Да и взрослые так спали. Жарко же было в доме. И вот в этом дворе мы и услышали, что началась война. В семье Зайцевых был приемник СВД, он всегда работал, а окна в их комнате были открыты настежь. На весь двор было слышно, как Молотов говорит о начале войны.

На другой день мы побежали в школу, и нам объявили, что теперь там будет госпиталь, а нас переведут в другое здание. Неделю мы помогали парты вытаскивать и все вывозить, а потом нам сказали, что каникулы у нас будут очень долгими: в 7 класс мы учиться уже не пойдем. Правительство решило, что мы нужнее в «трудовых резервах». Мне тогда было 14 лет.

Работа на ГРЭС

В 1942 году нас привели на Куйбышевскую ГРЭС, к нам выходили начальники цехов и разбирали кому сколько надо народа. Я попал в котельный цех к слесарю Рыбкину, готовил с ним котел № 5 к пуску. Трубы гнули по шаблону, горелки делали, в кузнице работали. Эту науку я прошел. Потом перешел на угольную мельницу электростанции к Ивану Телегину.

Через полгода поставили меня уже на самостоятельную работу в ночную смену на должность слесаря по ремонту пылеприготовительной системы. Работал я на шаровых мельницах. Что такое шаровая мельница? Это, грубо говоря, ящик, где металлические шары катаются и измельчают куски угля до размера пыли. Ведь нельзя в котел просто куски угля кидать. Чтобы корпус мельницы эти шары изнутри не пробили, его изнутри покрывали листами специальной волнистой брони. Когда бронь истирается, ее нужно менять. А один лист весит 80 с лишним килограммов. Как мне его принести? Вот ставлю его на попа и двигаю, как солдатика, по трапу. Потом бац — кидаю в люк, укладываю на листы асбеста, завинчиваю болты… А девчонка-сварщица в это время электротоком металлические заусенцы со следующего листа брони отжигает, чтобы он ровно к остальным лег. Очень тяжелая работа. Ну и угольная пыль и асбест для лёгких не полезны, конечно. А смена у нас длилась 12 часов.

У нас в каждом цеху часовые стояли для охраны станции от диверсантов. Просто так из цеха в цех ГРЭС не пройдешь, а только если у тебя в пропуске отметка есть, что можешь в разных цехах бывать. На фронт я просился, но энергетиков запрещено было на фронт брать. Мы раза два-три с мои другом Сережкой на призывной участок приходили, а нам военком говорит: «Чего тебе там делать? Не пущу. Тебя воевать учить надо, а здесь ты готовый специалист». Только после войны мне разрешили в военное училище поступить.

Иностранцы в Куйбышеве

Мы конечно видели, что в Куйбышев правительство эвакуировали. Дом, где дочка Сталина жила я знаю, но как-то нам в войну не до них всех было. Недалеко от нашего дома было польское посольство, к ним наши ребята подходили поинтересоваться, а поляки им сигареты давали. Девчонки к ним тоже иногда подходили, а те им чулки фильдеперсовые дарили. Не было чулок в Куйбышеве.

Однажды поехали мы с братом на лодке на рыбалку в Татьянку. Рыбачим спокойно, подъезжает не наша, а какая-то иностранная машина: черная, богатая. Выходят из нее два японца, а у одного такие ботинки, зашнурованные до колен. К нам они подошли, говорят по-японски: «Мол, как ловится»? Ну что мы им в ответ скажем? Мы ж японского не знаем. Они нами сигареты суют, а мы отказываемся. Мы ж не курим. Они тогда достают такой мешочек, а из него чудо-удочку. Это спиннинг был. Мы спиннинг с братом первый раз в жизни видели. Забросил японец пару раз и вытащил судака. Поймал, кричит, радуется, с другим советуется съедобная рыба или нет. Дальше мы уже не видели, к нам из кустов подошел такой в штатском «тихушник», как мы их называли, и говорит: «Идите, ребята, в другое место рыбачить чтобы не было неприятностей». Ну мы и ушли.

Борьба до победного конца

Сегодня легко рассуждать о том, что происходило в нашем городе до тех пор, пока не был принят Указ Президиума Верховного Совета РСФСР о переименовании Куйбышева в Самару и Куйбышевской области в Самарскую. Но Александр Завальный вспоминает:

— Зимой 1987 года в городском управлении культуры проходило совещание. И вот последний вопрос: «К нам в отдел стали поступать письма от жителей с просьбой рассмотреть предложение о возвращении городу прежнего названия». Ироническая улыбка пробежала по лицам присутствующих. «Да как они смеют! — вырвалось у одной почтенной дамы. — На что замахиваются. На святое для каждого жителя нашего города имя Валериана Владимировича Куйбышева!» А один из ветеранов партии даже попытался завязать с докладчиком рукопашный бой. Разгоряченный Завальный резюмировал: пройдет два-три года, и вы будете вспоминать этот разговор уже в Самаре.

Все участники событий тепло отзываются о молодом инженере Анатолии Петрове, который занимался организацией пикетов, сбором подписей под обращениями в Верховный Совет. Помогал он и отвозить мешки с «народным волеизъявлением» в Москву. Энергичные действия Петрова оказали большое влияние на решающем заседании облсовета, когда развернулась ожесточенная дискуссия. По воспоминаниям Кабытова, в ней принял участие ректор госуниверситета Ленар Храмков. Но даже его призыв вернуть городу историческое имя не возымел должного действия. Слово без очереди взяла директор художественного музея, бесстрашная Анетта Басс. Однако шум и беспорядок в зале продолжались. И тут на трибуну поднялся Анатолий Петров. Он постучал по микрофону и сказал: «Товарищи, я думаю, настало время вернуть нашему городу историческое имя Самара. Прошу проголосовать». Эти простые слова и решили исход дела.

Куйбышев Валериан Владимирович

Валериан Владимирович Куйбышев родился 25 мая (6 июня) 1888 года в семье офицера Омского гарнизона капитана Владимира Яковлевича Куйбышева (ум. 1909). В 1889-1898 годах жил с родителями в Кокчетаве (ныне Кокшетау в Казахстане), где его отец служил уездным воинским начальником. В 1898-1905 годах В. В. Куйбышев учился в Омском кадетском корпусе. В период обучения начал посещать марксистские кружки. В 1904 году вступил в РСДРП.

В 1905-1906 годах В. В. Куйбышев учился в Военно-медицинской академии в Санкт-Петербурге. В свободное от занятий время выполнял обязанности связного в городской организации РСДРП: перевозил нелегальную литературу, участвовал в перевозке оружия. В начале 1906 года В. В. Куйбышев попал под надзор полиции, несколько раз подвергался допросам. Весной 1906 года он был исключен из академии за участие в студенческой забастовке.

С 1906 года В. В. Куйбышев вел революционную работу в Омске, Каинске (ныне город Куйбышев Новосибирской области), Томске (был членом комитета РСДРП, руководил ее военной организации), Петропавловске (ныне в Казахстане), Барабинске, Санкт-Петербурге (в 1914-1915 годах был членом Петербургского комитета РСДРП), Вологде, Харькове, Самаре. Восемь раз подвергался аресту и четыре раза был сослан в Восточную Сибирь, где продолжал вести революционную работу. В 1910 году вместе с Я. М. Свердловым создал большевистскую организацию и партийную школу в Нарыме.

В марте 1917 года В. В. Куйбышев вернулся из ссылки в Самару, возглавил Самарскую организацию РСДРП (б), был избран председателем Совета. Был делегатом VII (Апрельской) Всероссийской конференции РСДРП (б) в Санкт-Петербурге. В октябре 1917 года В. В. Куйбышев стал одним из руководителей борьбы за установление советской власти в Самаре, председателем Самарского ревкома и губкома партии.

В годы Гражданской войны 1918-1920 годов В. В. Куйбышев являлся одним из организаторов и политических руководителей Красной Армии. С июня 1918 года он был политкомиссаром и членом РВС 1-й армии, с сентября 1918 года — политкомиссаром и членом РВС 4-й армии на Восточном фронте. Одновременно он руководил Самарской партийной организацией. С апреля 1919 года В. В. Куйбышев был членом РВС Южной группы Восточного фронта, являлся соратником М. В. Фрунзе по борьбе с армиями А. В. Колчака. С августа 1919 года вместе с С. М. Кировым он руководил обороной Астрахани, был членом РВС 11-й армии и Туркестанского фронта. В октябре 1919 года В. В. Куйбышев стал заместителем председателя комиссии ВЦИК, СНК РСФСР и ЦК РКП (б) по делам Туркестана.

После Гражданской войны В. В. Куйбышев находился на руководящей профсоюзной и хозяйственной работе. В декабре 1920 года он был избран членом Президиума ВЦСПС, руководил его экономическим отделом. С апреля 1921 года В. В. Куйбышев являлся членом Президиума ВСНХ, с ноября того же года — начальником Главэлектро; руководил практическим осуществлением плана ГОЭЛРО.

В 1923-1926 годах В. В. Куйбышев занимал пост наркома РКИ, был заместителем председателя СНК и СТО. В 1926 году он стал председателем ВСНХ. С ноября 1930 года возглавлял Госплан СССР, одновременно был заместителем председателя СНК и СТО, непосредственно участвовал в составлении народно-хозяйственных планов 1-й и 2-й пятилеток. Был одним из основных консультантов И. В. Сталина по экономическим вопросам.

С февраля 1934 года В. В. Куйбышев являлся председателем Комиссии советского контроля, с мая 1934 года — первым заместителем председателя СНК и СТО.

На Х съезде РКП (б) В. В. Куйбышев был избран кандидатом в члены ЦК партии, на XI съезде — членом ЦК РКП (б), в апреле 1922 года — секретарем ЦК РКП (б). На XV-XVII съездах партии избирался членом ЦК ВКП (б); с 1927 года был членом Политбюро ЦК ВКП (б).

В. В. Куйбышев скончался 25 января 1935 года в Москве. Его прах захоронен в Кремлевской стене за Мавзолеем В. И. Ленина на Красной площади в Москве.

Наш город начинается с людей

Наш город начинается с людей (статья)

Презентация «Наш город начинается с людей»

На широком пути, на сибирских ветрах город Куйбышев в сердце и светлых мечтах

• На широком пути, на сибирских ветрах
• Город Куйбышев в сердце и светлых мечтах,
• Город самой заветной и доброй судьбы,
• Он как искорка, светит в степях Барабы.

В Куйбышеве его знают все

В Куйбышеве, конечно, его знают все, но для людей из других районов следует хотя бы кратко рассказать о судьбе почётного гражданина города с удостоверением № 1. Этот человек внёс весомый вклад в развитие нашего города.

Пётр Васильевич Мартыненко

— куйбышевский самодеятельный скульптор, архитектор, художник, приложивший руку к созданию многих достопримечательностей города

Он рисовал в детстве на оберточной бумаге

Пётр Васильевич Мартыненко родился в 1920 году в бедной крестьянской семье, в которой не всегда хватало даже хлеба, в посёлке Перво-Троицкое Каргатского района Новосибирской области. В четырёхлетнем возрасте его отдали на воспитание к тётке, которая жила в с. Нагорное, недалеко от Каинска (ныне Куйбышев). Уже в этом возрасте главным его увлечением стало рисование. На обёрточной бумаге он рисовал птиц, зверей, самолёты, танки, а став постарше, начал посещать кружок рисования при детской технической школе.

Лихолетье юности

Подростком он уехал в Новокузнецк, работал на шахте, землекопом на стройке, прокладывал железную дорогу где-то в районе Воркуты. Потом война, фронт. За годы войны Пётр Васильевич участвовал в Курской битве, форсировании Днепра, взятии Киева; его дивизия прошла с боями Румынию, Венгрию, Чехословакию. Боевой путь он закончил в Австрии.

В Куйбышев вернулся сразу после войны

В чемодане — карандашные рисунки, портреты фронтовых друзей-товарищей, а в памяти — свои ещё по-детски наивные наброски, рисунки зверей и птиц, старинных богатырей. Только что демобилизованному старшему лейтенанту уже кажутся далёкими-далёкими орудийные залпы бывшей его батареи, да прелести окопной жизни постепенно уходят в самые дальние уголки памяти. И только орден Красной Звезды и медаль «За боевые заслуги» свидетельствуют о том, что война ему не приснилась, не в кино он увидел страшные бои под Курском и на Днепре, узенькие над пропастью тропинки в Карпатах, изуродованные бомбами и снарядами, но всё же величественные дворцы и скульптурные памятники Будапешта, Праги, Вены.

А дома с первых же дней окунулся в родную стихию: занялся графикой, рисунком, живописью.

Получилось!

Пригласили на работу в строительно-монтажный поезд № 108, строивший Барабинскую ГРЭС, предложили вскоре попробовать силы на лепке барельефных украшений возводящегося в Барабинске Дома культуры железнодорожников. Дали помощников, работа велась по эскизам, архитекторов. Получилось! Это был 1956 год. А через два года молодой скульптор Мартыненко уже смело, уверенно взялся за подобное же оформление ДК в г. Куйбышеве.

Так и стал Пётр Васильевич единственным на всю округу скульптором. Приходилось очень много и упорно заниматься самообразованием, а высокая требовательность к себе помогала ему постоянно совершенствоваться в мастерстве.